Громкий возбужденный голос ювелира собрал к столу Волкова всех посетителей клуба.
—   Какой молодец его превосходительство!—восхищенно сказал Кисляков.— Как он удивительно быстро подавил бунт!
—  А подавил ли?— усомнился Волков.— Главная сила-то у туркмен, а они ушли в пески.
—  Туркмены более благоразумный народ,—возразил Кисляков.— Они никогда не стали бы драться с нашими казаками.
Волков  недоверчиво  качнул головой.
—   У туркмен вожди похитрее, они свои силы берегут...
Раздвигая толпу коммерсантов, к столу Волкова подошел расстроенный Клингель,
—  Арсений Ефимович, какой ужас! Ведь они взбунтовались против хана и против нас! Не грозит ли это опасностью и для Нового Ургенча?
Ювелир хана почтительно поднялся для ответа Клингелю.
—  Его превосходительство не скрыл от меня, что Новому Ургенчу грозит большая опасность,—сказал он.
Ответ ювелира еще больше взволновал коммерсантов. Они разбились на группы и стали горячо обсуждать причины восстания